Где живут старообрядцы. Староверы: кто они

За крепкими заборами под сугробами угадываются грядки и кусты. Дорог, связи, телевизоров здесь нет. Да и не нужны они, считают староверы. Здесь живут родами – и возвращаются даже те, кто уехал за границу.

Административная аномалия

Добраться до Бурного непросто: сначала до деревни Кирсантьево, где староверов и мирян 50 на 50, потом – по Тасеевой. Летом 20 км на моторке, зимой – на «Хивусе». Судно на воздушной подушке хорошо идет по чистому льду или открытой воде. Но мы приехали в неудачное время: после снегопада и внезапной декабрьской оттепели вода на реке пошла поверх льда. Как результат – груженый «Хивус» ровно на половине дороги садится, мотор не тянет по рыхлому снегу и воде. Глава Кирсантьево Николай Козырь, который сидит за штурвалом, и усом не ведет: то, что для нас транспортная катастрофа, для жителей Мотыгинского района норма жизни – здесь и не такое видали. Моментально принимает решение – оставить в «Хивусе» женщин, за мужчинами, оставшимися на реке, вернутся позже.

Нас встречает добротная деревушка с крепкими заборами и шапками снега на домах. Бурный – по имени порога недалеко от деревни. Порог сильный, непростой, говорят, что нередко во время сплава люди на нем гибнут. Когда-то на месте деревни был сплавной участок, за сезон здесь сплавляли миллионы кубов леса. Участок закрылся, и здесь стали селиться староверы.

С Дальнего Востока пришли, с Маньчжурии, – староста деревни Перфилий Баянов хитро улыбается в бороду. – С Урала здесь есть, с Калужской области. Уругвая, Канады, обеих Америк…

Но как именно они появились в этом поселке, не говорит напрямую. Староверы принимают нас, чужаков, гостеприимно, накрывают роскошный стол: плов с красной рыбой – на дворе Рождественский пост, рыбные пироги, «компотовка» – слабый хмельной напиток. Но в дома не приглашают и, отвечая на вопросы, многого напрямую не говорят, а переспрашивать неудобно. Не для того их предки ушли от мира, чтобы потом каждому встречному-поперечному о себе рассказывать.

Поселок Бурный – административная аномалия: в советских паспортах старожилов значится «поселок Бурный», в современных все прописаны на одной из улиц Кирсантьево, оставшейся в 20 км от нас. (Это большая сложность для районных властей, которую всеми силами стараются решить: нет поселка – не заложишь горючее, чтобы до него добраться.) Да, у староверов есть паспорта, получают они и свидетельства о рождении на детей. ИНН уже «не по вере». Не по вере стричь волосы, носить короткие юбки. Нельзя краситься и плясать, а вот петь – можно. Но тоже не все подряд. Кроме духовных песен, девушки Бурного поют народные – и Кадышеву, ее можно. Пить и курить – грех. Телевизор, радио и телефон – грех. Но он все-таки у староверов есть – лежит в гараже, чтобы с ним можно было в город выехать. Техника есть у каждого, без нее никуда: лодка, снегоход – вот обязательный минимум. С ними ловко управляются даже 10-летние пацаны. И хоть нет в поселке телевизора и Интернета, все новости жители Бурного знают – и чуть ли не лучше городских. Газету выпишут – все вместе прочитают, потом по реке люди приходят, сами ездят – и уж про район все знают точно.

Сошлись – живите

Во всех старообрядческих деревнях, которых в Мотыгинском, да и в соседних районах немало, проблема одна – найти себе жену. Это общество живет обособленно, потому и создать семью, чтобы не было близкородственных связей, сложно. Проверяют связи до восьмого колена. Чаще всего присматривают невест в ближайших деревнях: отправляют парня свататься. А он потом на посиделках смотрит – приглянется девушка или нет. По вере жениться можно и с 15 лет, но это было раньше – сейчас таких случаев немного. И дело совсем не в Уголовном кодексе – большинство пар до загса просто не доходят, в миру о них не знают.

По вере разводов у нас нет: сошлись, закон приняли – живите, – рассказывает улыбчивая Антонина, невестка старосты. Она в деревне что-то вроде повитухи: если роды будут сложными, рожениц отправляют в Мотыгинскую ЦРБ, нет – справляются на месте. – Венчание у нас есть. Но никакого белого платья и фаты, что вы. Сарафан и платок. В загс кто-то ездит, а мы с мужем не регистрированные – 18 лет просто живем и все. Дети на отца записаны.

Детей у 34-летней Антонины четверо. В староверческих деревнях дети есть всегда – вот и Бурновская начальная школа, над крыльцом которой до сих пор прибита табличка «РСФСР. Министерство просвещения», работает постоянно – лет 70 точно, говорят старожилы. В единственном классе учатся 4–6 детей. Школа – буквально три комнаты: печка, на которой сушатся лыжные ботинки, класс с методическими материалами, на стенах – рисунки и расписание. Все как в обычной городской школе: математика, русский, английский, рисование. Все сейчас ведет Ольга. Она – редкий пример приезжего человека, который раньше к староверам отношения никакого не имел. Ольга крестилась – и вслед за мужем переехала из Хакасии в Мотыгинский район. Сейчас она учитель, но только первых четырех классов. Полноценная средняя школа есть только в Кирсантьево – именно туда отправляют учиться детишек после четвертого класса. Да и то не все – Кирсантьево только наполовину своя, там много соблазнов, что, по мнению староверов, может детям навредить. Часто уезжают учиться и дальше – в город, но почти все после учебы возвращаются домой. Исключения очень редки.

Любят сказки и Барби

Для детей приезд чужих – настоящий аттракцион. Стоят группками – улыбаются, смотрят внимательно. Не сразу понимаешь, что в этом взгляде непривычно, и только через какое-то время становится ясно: девчонки смотрят прямым взглядом глаза в глаза, как взрослые, на равных. И сразу видно – кто чей ребенок, как в наших старых деревнях, здесь живут родами, на этом берегу Тасеевой буквально две фамилии у всех жителей. Видно, кто Баянов, а кто – Симушин. Дети охотно рассказывают нам, как любят школу, но не все уроки, потому что учительница строгая – требует. Больше всего им нравится окружающий мир, потому что «там всего помаленьку обо всем». Любят читать, но в основном русские народные сказки. А еще – играть в куклы, шить для них, есть и Барби, играют все вместе. И – обычные деревенские развлечения: зимой горка, летом речка. Родители, нет, не строгие, не ругаются, вот только бы получилось без бати съездить в Кирсантьево – и накупить всего в магазине. Так-то можно покупать, но батя сначала должен все «править». Как так «править» – девчонки стесняются, не рассказывают: по одной этой детали становится понятно: староверческие поселения – сложное общество, в котором долгие века живут по законам, непонятным нам, мирянам. Но зато, как говорит глава Николай Козырь, что такое полиция, здесь точно не знают – не бывает в Бурном преступлений.

Выезжать за пределы поселка можно спокойно – в город нужно то по делам, то в больницу.

Но вот только кажется, что очень шумно там, и хочется быстрее вернуться домой, – говорит Антонина, поправляя платок. Родилась она в 40 км от Бурного, в Балахтинском районе, туда к ней муж свататься и ездил. – Для меня ничего сурового в такой жизни нет, я привыкла – мне кажется, я счастливый человек.

В пять вечера уже темнеет: в Мотыгинском районе световой день заканчивается на час раньше, чем в Красноярске. В 6–7 часов на охоту выйдут волки, которых в этих местах много. В 10 вечера в Бурном погаснет электричество – дизель работает только до этого времени: глава района предлагал продлить, но «зачем нам», говорят староверы. Деревня уснет, чтобы на следующий день женщины проснулись в 6 утра и начали свой ежедневный труд, который держит эту деревню.

В мае этого года мне посчастливилось пожить несколько дней в закрытой общине староверов, которая располагается в тысяче километров от Хабаровcка и в 300 километрах от Комсомольска-на-Амуре. Места красивейшие! Природа суровая, но благодатная и щедрая.

Мы с моим другом Николаем приехали в давно известный ему поселок, в дружественную семью староверов, переехавших сюда 23 года назад на пустое место. Нас приняла семья дяди Вани.

Дядя Ваня - радушный бородатый мужик в русской рубашке-косовортке с пронзительно голубыми глазами, добрыми, как у щенка. Ему около 60 лет, его жене Аннушке - около 55. Аннушка с первого взгляда располагает своим обаянием, за которым интуитивно чувствуется сила и мудрость. У них просторный с печью, окруженный пасекой и огородами.

Жизненный уклад староверов практически не менялся уже более 400 лет. Дядя Ваня рассказывает: "Прошел собор староверческий, и решили: водку не пить, одежду мирскую не носить, женщина заплетает две косы, не подрезает волосы, закрывает их платком, мужчина не бреет и не подрезает бороду..." И это лишь малая часть.

Основательность и жизнестойкость этих людей потрясает. Убери сейчас у них машины или электричество - они не сильно пожалеют: ведь есть печка, есть дрова, есть вода из колодца, есть щедрый лес, река с тоннами рыбы, запасы еды на год вперед и опытные рабочие руки.

Мне посчастливилось побывать на застолье по случаю приезда дочери. Картина маслом. Стол ломится, есть все, что недоступно в городских супермаркетах. Я такое видел только на картинках в учебниках истории: сидят бородатые мужики в рубашках-косоворотках с подвязанными поясами, шутят, смеются во весь голос, часто даже не понимаешь, о чем они шутят (к староверческому диалекту еще надо привыкнуть), но радостно от одного настроения, царящего за столом. И это при том, что я непьющий. Старорусское застолье во всей красе.

Несмотря на то что они живут на земле, их заработки превышают заработки горожан. "Городские там напрягаются гораздо больше, чем я здесь, - говорит дядя Ваня. - Я работаю в свое удовольствие". В поселении почти у каждого старовера во дворе стоит Toyota Land Cruiser, просторный деревянный дом, от 150 квадратных метров на каждого взрослого члена семьи, огороды, техника, домашний скот, заготовки и запасы... Они рассуждают категориями миллионов - "на одной только пасеке я поднял 2,5 миллиона рублей", - откровенничает дядя Ваня. "У нас нет нужды ни в чем, все, что нам надо, - купим. Но много ли нам надо здесь? Это в городе все, что заработал, уходит на продукты, а у нас тут они сами растут".

"Вот приехала сюда семья племянницы из Боливии, продали там технику, землю, привезли с собой 1,5 миллиона долларов. Они земледельцы. Купили 800 гектаров паханых земель в Приморском крае. Сейчас живет там. Все рады, все живут в достатке", - продолжает дядя Ваня. Вот после этого и думаешь: а так ли продвинута наша городская цивилизация?

Централизованного управления в общине не было и нет. "В общине мне никто не может указать, что мне делать. Наше согласие называется "часовенное". Мы объединяемся, живем поселками и на службу вместе собираемся. Но если мне это не понравится, то я не пойду и все. Буду дома молиться", - говорит дядя Ваня. Встречается община по праздникам, которые проводятся по уставу: 12 главных праздников в году.

"У нас нет церкви, есть молельный дом. Там есть избираемый старший. Избирается он по талантам. Он организует службу, рождение, крещение, похороны, отпевание. Кроме того, не каждый отец может растолковать своему сыну, почему одно можно делать, а другое - нельзя. Этот человек должен иметь и такие знания: способность убеждать, способность разъяснять", - отмечает дядя Ваня.

Вера - формирующая основа общины. Община регулярно встречается не в магазине или в пивнушке, а на молитве. Праздничная, пасхальная служба, к примеру, длится с 12 ночи до 9 утра. Дядя Ваня, пришедший утром с пасхальной молитвы, рассказывает: "Кости ломит, стоять, конечно, трудно всю ночь. Но сейчас такая благодать на душе, столько сил... не передать". Его голубые глаза искрятся и горят жизнью.

Я представил себя после такого мероприятия и понял, что упал бы и спал еще трое суток. А у дяди Вани сегодня следующая служба: с двух до девяти утра. Обычной службой называется та, которая длится с трех до девяти утра. Проводится она регулярно, каждую неделю.

"Без попа", - как говорит дядя Ваня. "У нас все участвуют: читают и поют все", - добавляет Аннушка.

"Разница в чем от современной церкви, если кратко сказать: там управление народом идет централизованное, даже на духовном уровне (что царь с патриархом решили - дойдет до самого низа народа). А у нас каждый свое мнение высказывает. И никто меня не заставит. Это должно меня убедить, мне это должно быть надо. Любые вопросы решаются соборно, а не централизованно. Все остальные различия - мелочи и частности, которым отвлекают и обманывают народ", - отмечает Иван.

Вот как. Что бы я ни читал про староверов, об этом действительно практически ничего не говорится. Скромно умалчивая главное: люди сами принимают решения, а не церковь - за них. Вот в чем их главное отличие!

Семья - это основа жизни. И здесь это понимаешь на все 100%. Средняя численность семьи составляет восемь детей. У Дяди Вани семья небольшая - всего пятеро детей: Леонид, Виктор, Александр, Ирина и Катерина. Самому старшему - 33, младшему - 14. А вокруг роится просто несчетное количество внуков. "На 34 дома в нашем поселении - более 100 детей. Просто еще молодые семьи, они еще больше будут рождать детей", - говорит дядя Ваня.

Детей воспитывают всем родом, они с малых лет помогают в хозяйстве. Большие семьи здесь не тяготят, как в тесной городской квартире, а дают возможность опоры, помощи родителям и развития всему роду. Опираясь на семью и род, эти люди решают все вопросы жизни: "У нас в каждом староверческом поселении обязательно есть родственник".

Родственник - понятие очень объемное для старовера: это как минимум группа поселений, включающая несколько деревень. А чаще - и гораздо больше. Ведь, чтобы крови не смешивались, молодым староверам приходится искать себе пару в самых отдаленных уголках нашего мира.

Поселения староверов есть по всему миру: в Америке, Канаде, Китае, Боливии, Бразилии, Аргентине, Румынии, Австралии, Новой Зеландии и даже на Аляске. Сотни лет староверы уходили от гонений и раскулачиваний. "Срывали крестики. Заставляли бросить все. И наши бросили. Дедам приходилось по три-четыре раза в год переезжать с места на место. Возьмут иконы, посуду, детей и уезжают, - делится дядя Ваня. - И уезжали по миру. А там их никто не притеснял. Они жили, как русские: носили свои одежды, свой язык, свою культуру, свою работу... А прирастают староверы к земле с корнями. Как мне взять все бросить и уехать - не представляю. Выдирать придется только с кровью. Сильные были наши деды".

Теперь ездят староверы по миру друг к другу в гости, знакомят детей, делятся чистыми семенами для огорода, новостями и опытом. Там, где староверы, там начинает плодоносить земля, которую местные считали неплодородной, развивается хозяйство, зарыбливаются водоемы. Эти люди не сетуют на жизнь, а берут и делают свое дело изо дня в день, помаленьку. Те, кто далеко от России, тоскуют по Родине, кто-то возвращается, кто-то нет.

Староверы свободолюбивы: "Начнут притеснять, говорить, как мне жить, я просто собрал детей и умотал отсюда. В случае необходимости нам помогают восстановиться всей родней, и русские, и американцы - наша родня из Америки. Они больше сохранили и высылают оттуда нам уже более 20 лет все, чтобы мы восстанавливали свой уклад". К слову, именно в Америке до сих пор у староверов сохранился уникальный диалект 30-х годов прошлого века. Жизнь била и колотила этих людей, при этом поражает то жизнелюбие и радушие, с которыми они встречают жизнь и нас, мирских людей.

Трудолюбие "от души". Староверы работают с пяти утра и до позднего вечера. При этом никто не выглядит замученным или уставшим. Скорее, выглядят удовлетворенными после очередного прожитого дня.

Все, чем богаты эти люди, они создали, вырастили, смастерили в буквальном смысле своими руками. В магазинах из еды, к примеру, покупается сахар. Хотя и в нем большой надобности у них нет: есть мед.

"Здесь мужики живут, не имея ни образования, ни престижной профессии, а зарабатывают достаточно, на "крузаках" ездят. А заработал на речке, на ягоде, на грибах... Вот и все. Он просто неленивый", - говорит дядя Ваня. Если что-то не работает и не служит развитию, то оно не для жизни старовера. Все жизненно и просто.

Помощь друг другу - это норма жизни старовера. "При строительстве дома мужики могут собраться всем поселком, чтобы помочь на начальном этапе. А потом, вечером, я организовал стол, чтобы посидеть. Или одинокой женщине, у которой мужа нет, мужики соберутся и накосят сено. Пожар случился - сбегаемся все на помощь. Тут просто все: я не приду сегодня - завтра ко мне не придут", - делится дядя Ваня.

Воспитание детей. Детей воспитывают в ежедневных естественных работах. Уже с трех лет дочка начинает помогать маме у плиты, мыть полы. А сын помогает отцу по дворовому хозяйству, по стройке. "Сын, принеси мне молоток", - говорил дядя Ваня своему трехлетнему сыну, и тот с радостью бежал исполнять просьбу отца. Происходит это легко и естественно: без принуждения или особых развивающих городских методик. В малолетстве такие дети познают жизнь и радуются ей больше любой городской игрушки.

В школах дети староверов учатся среди "мирских" детей. В институты не идут, хотя мальчики в обязательном порядке служат в армии.

Свадьба - один раз и на всю жизнь. Возвращаясь из армии, сын начинает задумываться о своей семье. Происходит это по велению сердца. "Вот вошла Аннушка в дом, где мы готовились к празднику, и я сразу понял - это мое, - рассказывает дядя Ваня. - И пошел я свататься к ней в семью. В мае мы познакомились с Аннушкой - в июне уже сыграли свадьбу. И я не представляю себе жизни без нее. Мне спокойно и хорошо, когда я знаю: моя жена постоянно рядом со мной".

Единожды выбрав жену или мужа, староверы связывают себя с ними на всю жизнь. Речи о разводе быть не может. "Жена дается по карме, как говорится", - смеется дядя Ваня. Они не выбирают долго друг друга, не сравнивают, не живут гражданским браком, их сердца с многовековым опытом помогают им определить "единственного" на всю жизнь.

Стол старовера богат каждый день. По нашему восприятию, это праздничный стол. По их восприятию - это норма жизни. За этим столом, мне показалось, что я вспомнил вкус хлеба, молока, творога, супа, солений, пирогов и варенья. Этот вкус невозможно сравнить с тем, что мы покупаем в магазинах.

Природа дает им все в избытке, часто - даже недалеко от дома. Водка не признается, если люди и выпивают, то квас или настойку. "Посуда вся освещается наставником, у нас она моется с молитвой, и каждому человеку со стороны выделяется мирская посуда, из которой мы не едим", - говорит дядя Ваня. Староверы чтут достаток и чистоту.

Нет лекарств. Нет медицины. Нет болезней. Начать нужно с того, что эти люди здоровы с самого рождения. Прививки детям - зло, как и прививки взрослым.

"Генетика", - говорят они, смотря на дородного хлопца с солдатской выправкой на семейной фотографии. "А чем вы лечитесь?" - спрашиваю я у Аннушки. "Я даже не знаю, - говорит она. - Травки попьем. А какие нужно пить - подсказывает нутро". "Та же баня, то же натирание медом, - добавляет дядя Ваня. - Мой дед лечил ангину перцем с медом: делает лодочку из бумаги и в этой бумаге кипятит мед над свечкой. Бумага при этом не горит, это же чудо! Что усиливает действие лекарства, - улыбается он. - Дедушка жил 94 года, лекарствами он не лечился вообще никогда. Он умел сам себя лечить: где-то свеколку натер, что-то съел..."

Модное - все недолговечное. Не поспоришь. "Деревенщиной" этих людей никак не назовешь. Все аккуратно, красиво, эстетично. Они носят платья или рубашки, которые мне нравятся. "Рубахи мне шьет жена, дочка шьет. Платья и сарафан для женщин также шьют сами. Бюджет семьи не так страдает, - говорит дядя Ваня. - Дед отдал мне свои хромовые сапоги, им было 40 лет, они были по состоянию, как неделю похоженные. Вот такое отношение было к вещам: он не менял их каждый год, то длинные, то узкие, то тупые… он их сам сшил и всю жизнь проносил".

Никакого "языка русской деревни" - мата. Общение происходит радушно и просто, начиная с первых слов "здорово живешь!". Так они естественно приветствуют друг друга.

Может быть, нам повезло, но, гуляя по поселению, мы не слышали бранного слова. Напротив, каждый поздоровается или кивнет тебе, проезжая мимо на машине. Молодые парни, останавливаясь на мотоцикле, спросят: "Чей ты будешь?", пожмут руку и поедут дальше. Молодые девушки отвесят земной поклон. Это поражает меня, как человека, жившего с 12 лет в "классической" русской деревне. "Куда все и почему это ушло?" - задаюсь я риторическим вопросом.

Староверы не смотрят телевизор. Вообще. Их у него нет, это запрещено укладом, как и компьютеры. При этом уровень их осознанности, информированности и политических взглядов находится часто выше моего - человека, живущего в Москве. Как люди получают информацию? Сарафанное радио работает лучше мобильной связи.

Информация о свадьбе дочери дяди Вани дошла до соседних деревень быстрее, чем он успел приехать туда на машине. Новости о жизни страны и мира быстро доносятся из города, ведь некоторые староверы сотрудничают с горожанами.

Староверы не разрешают себя снимать на видео. Несколько попыток и уговариваний заснять хоть что-то заканчивались добрыми фразами: "Да ни к чему это..." Один из староверческих принципов - "простота во всем": дом, природа, семья, духовные принципы. Этот образ жизни - такой естественный, но такой забытый нами.

Создавая в Подмосковье, мы часто вспоминаем этот нехитрый быт и глубокий опыт. Если и вам по душе стремление к естественной жизни, здоровью и духовным принципам, мы будем рады видеть вас в нашем сообществе.

АЛЕКСАНДР БАБКИН

Заместитель Российского Совета Древлеправославной Поморской Церкви, председатель новгородской общины ДПЦ, Алексей Александрович Безгодов , на состоявшейся 23 и 24 июня 2016 года в Московском Доме национальностей международной старообрядческой конференции «Старообрядчество, государство и общество в современном мире » выступил с докладом о современном положении старообрядческих согласий в России и их численности .

Несмотря на историко-культурную общность, старообрядчество в конфессиональном плане не имеет единства. После никоновского раскола середины XVII века наиболее традиционная часть Церкви сохранила старые православные устои, но оказалась в условиях гонений. В результате некоторых идеологических разногласий древлеправославие разделилось на два основных направления — «поповское » («беглопововское») и «беспоповское », в рамках которых в XVIII-XIX веках сформировалось несколько согласий (религиозных деноминаций). В правовом поле современной России представлено четыре старообрядческих согласия , имеющих централизованные религиозные организации.

К поповскому направлению относятся , являющаяся крупнейшим старообрядческим объединением, и . К безпоповцам принадлежат и .

Русская Православная старообрядческая Церковь (РПСЦ, белокриницкое согласие, «австрийское» согласие, старое название (в 1846-1988 годах) — Древлеправославная Церковь Христова Белокриницкой иерархии. Белокриницкая иерархия была учреждена в 1846 году после присоединения к беглопоповцам Босно-Сараевского митрополита .

Произошло это в с. Белая Криница, на территории Австро-Венгерской империи (ныне Западная Украина), от этих именований и произошло бытовое название согласия. С 1853 г. структура Белокриницкой иерархии складывается и на территории России. Во второй половине XIX — начале XX веков возникло несколько расколов, которые к середине XX века в основном были преодолены.

В РПСЦ совершаются все таинства, принятые в православии. Признается апостольское преемство в официальных новообрядческих деноминациях и правильно совершенное (в три погружения) крещение, также признается крещение в других старообрядческих согласиях. Руководителем церкви является Митрополит Московский и Всея Руси (Титов ).

Высший орган церковной власти — ежегодно созываемый Освященный Собор. Административно церковь разделена на епархии. В настоящее время в России 12 епархий РПСЦ и 7 епископов. По данным Министерства Юстиции на 2015 год, зарегистрировано 184 религиозных организации и действует 1 монастырь. При митрополии в Москве имеется Духовное училище, а также церковно-исторический музей и общественная библиотека с читальным залом. За пределами России Московская митрополия объединяет общины на территории стран СНГ, а также имеет заграничные епархии на Украине и в Молдавии.

РПСЦ состоит в каноническом общении с братской церковью в Румынии, которая имеет 6 епархий и около 70 приходов. РПСЦ ведет активную церковную и общественную деятельность, строятся новые храмы, организовываются общины, проводятся крестные ходы, выступления хоров знаменного пения, фотовыставки и прочее. Ведется миссионерская работа среди других старообрядческих согласий, а также в Африке. Митрополит Корнилий является членом совета по взаимодействию с религиозными организациями при Президенте РФ.

Русская Древлеправославная Церковь (РДЦ, беглопоповцы, «новозыбковское» согласие). РДЦ организационно оформилась в начале ХХ века, с учреждением иерархии после присоединения к старообрядчеству из новообрядчества архиепископа (Позднева) в 1923 году и епископа (Расторгуева) в 1929 году.

Возникшая иерархия к середине ХХ века объединила оставшихся беглопоповцев, которые не признавали уже имеющуюся Белокриницкую иерархию. Крупнейший духовно-административный центр находится в г. Новозыбкове Брянской области. В конце ХХ века произошло несколько разделений, которые в настоящее время в основном преодолены.

РДЦ содержит все таинства, принятые в православии. Признается апостольское преемство в новообрядческих деноминациях и правильно совершенное (в три погружения) крещение. Также признается крещение в других старообрядческих согласиях. Руководителем церкви является Патриарх Московский и всея Руси (Калинин ).

Высшим органном управления церкви является регулярно собираемый Освященный Собор. Административно церковь в России разделена на 6 епархий, в которых служат четыре епископа. Также есть еще две епархии вне пределов России и два епископа. Еще два епископа находятся на покое. По данным Минюста на 2015 год, в России действуют 105 религиозных организаций РДЦ, из них 5 монастырей и одно учебное заведение. В Новозыбкове действует Высшее духовное училище. РДЦ находится в каноническом общении с Грузинской Древлеправославной Церковью и ведет активную работу по организации новых приходов и строительству церквей. Особо активно ведется работа в Нижегородской области и в республике Бурятия. Хорошо развита издательская деятельность. В общественной жизни РДЦ не так активна, как РПсЦ.

Древлеправославная Поморская Церковь (ДПЦ, поморское согласие). Старое название (в 1909-1989) — Старообрядческая Поморская Церковь. Поморское согласие оформилось в конце XVII века. После смерти последних дораскольных священников была отвергнута практика приема беглых священников из новообрядчества. Наименование «поморцы» утвердилось благодаря следованию в службах Поморскому Уставу, который был рассчитан на проведение служб мирянским чином, то есть без священства. Устав ДПЦ был составлен на основе Соловецкого устава. С конца XVII до середины XIX веков ведущим духовным центром был Выговский монастырь в Карелии.

В первой половине XVIII века произошли разделения по вопросу отношения к браку и по отношению к властям. Поморцы среди безпоповцев занимали наиболее либеральные позиции. ДПЦ признает все таинства, принятые в православии, однако в связи с отсутствием священства исполняются только два таинства — крещение и исповедь, допустимые для исполнения мирянами. Также по решениям соборов благословляется христианский брак. Старообрядцы-поморцы высшим органом власти имеют Церковный Собор, состоящий из мирян — представителей общин. В период между соборами деятельностью церкви управляет Российский Совет ДПЦ — председатель .

Каноническая дисциплина держится на основе авторитета духовных наставников и признании решений Церковных Соборов. В России ДПЦ имеет условное деление на регионы — 9 церковных областей, в которых имеются ведущие ответственные общины, а в некоторых местах региональные советы. По данным Минюста зарегистрировано 48 религиозных организаций ДПЦ, однако большая часть общин действует без регистрации. В Санкт-Петербурге действует заочное духовное училище. Общины ДПЦ ведут учебную, издательскую, культурно-просветительскую и прочую деятельность, направленную на развитие церкви и общества.

В других странах имеются свои поместные объединения во главе с Центральными или Высшими Советами ДПЦ. Поместные объединения ДПЦ разных стран (Эстония, Латвия, Литва, Польша, Белоруссия, Украина) находятся между собой в молитвенном общении и каноническом единстве.

Древлеправославная Старопоморская Церковь федосеевского согласия (ДСЦФС, федосеевцы) Одно из старых названий — христиане древлеправославного кафолического вероисповедания и благочестия старопоморского безбрачного согласия.

Староверы федосеевского согласия в 2014 году зарегистрировали собственную ЦРО ДСЦФС, ее председатель — Кожев Константин Викторович . Однако большинство общин по традиции сохраняют автономный статус либо действуют без государственной регистрации. Общины распространены в основном в европейской части России.

Федосеевское согласие в условиях отсутствия священства исполняет только два таинства — крещение и исповедь, при безусловном исповедании всех семи таинств. Федосеевцы оформились в начале XVIII, разделившись с поморским согласием в вопросе возможности заключения церковных браков в отсутствии священства. Наименование имеют в память о духовном отце и учителе Феодосии Васильеве (умер в 1711 году).

В Федосеевском согласии имеется два основных духовных центра: Московская Преображенская община и Казанская старопоморская община.

Численность старообрядцев

Во второй половине XVII века численность оставшихся верными древлему церковному благочестию некоторыми исследователями оценивалось как половина всего населения, а это минимум 7-9 миллионов человек, а в XVIII веке — в пределах трети всего населения. Наибольшую заинтересованность в исчислении действительного количества старообрядцев всех согласий проявил чиновник МВД по особым поручениям П.И. Мельников-Печерский, который указывал на несоответствие официальных данных и реальной численности. Причем в некоторых регионах расхождение данных оказалось в разы.

В начале ХХ века, как современниками, так и исследователями, численность старообрядцев оценивалась в 10-20 миллионов человек. За период советской власти, когда старообрядчество потеряло опору в среде купеческого и промышленного капитала, когда были разрушены патриархальные родовые семьи, нарушена преемственность поколений при полном отсутствии духовного воспитания, численность верующих старообрядцев стала стремительно уменьшаться. Ранее крепкое деревней старообрядчество теперь становится во многом городским движением, к сельским общинам принадлежит лишь четверть населения.

Численность старообрядцев в СССР подсчитывали с помощью сводок, передаваемых из местных органов власти, которые, в свою очередь, получали эти данные очень часто от представителей самих общин, при этом неважно, была община зарегистрирована или нет. Учету также подлежали количество священников, наставников, совершенных венчаний, крещений, погребений и т.д. Получаемые при этом данные, скорее всего, оказывались весьма близкими к действительным. В 1980-х годах указывались цифры в 1,5-2 миллиона «приверженцев» старообрядцев всех согласий. Даже современные оценки численности старообрядцев очень часто основываются на этих данных.

Исследовательской службой «Среда» в 2012 году было проведено свое исследование, которое осуществлялось посредством опроса населения. Такой метод выявил порядка 0,5% старообрядцев из числа опрошенных, что в масштабах всей страны дает не более 700 тысяч человек. Причем, согласно этому же опросу, 31% (около 220 тысяч) из них стараются соблюдать все предписания своей веры, и лишь 3% (около 22 тысяч) являются активными прихожанами. Однако такой метод полон погрешностей, так как разные регионы имеют разную плотность старообрядческого населения, да и не всякий старообрядец в ходе опроса укажет свою религиозную принадлежность как старообрядчество, предпочитая православную или христианскую идентичность.

Вопрос о примерной численности старообрядцев, если и не каждого согласия, то по крайней мере общего количества, можно было бы решить, включив вопрос о вероисповедании в проходившую Всероссийскую перепись, однако этого сделано не было, и нам теперь остается пользоваться случайными и примерными оценочными сведениями.

Министерство Юстиции Российской Федерации ведет учет зарегистрированных религиозных организаций, из отчетов можно узнать данные о количестве таких организаций по основным конфессиям, что также дает нам возможность определить долю старообрядцев среди религиозных организаций России и взять на себя смелость пропорционально оценить хотя бы примерную численность людей, относящих себя к старообрядчеству, с учетом атеистов, имеющих старообрядческое происхождение.

Так, всего в России на конец 2015 года зарегистрировано 27785 религиозных организаций, из них к «новообрядному» православию принадлежит 16359 (58,9%) (из них РПЦ МП — 58,6%), к исламу всех направлений — 5151 (18,5%), к различным протестантским деноминациям — 4860 организаций (17,5%) и к староверию всех согласий — 353 организации (1,3%). Несмотря на малый процент, старообрядчество занимает четвертую позицию в России по численности среди религиозных направлений, превышая иудеев 268 (около 1%), буддистов 249 (0,9%) и католиков 235 (0,8%). В относительном пересчете на население страны 1,3% составляет 1,9 миллиона человек, что, по нашему мнению, с учетом всех условностей весьма близко к реальности.

Со своей стороны мы могли бы предположить следующий метод подсчета населения, принадлежащего к старообрядчеству. Как известно, в старообрядчестве не ведется учет принадлежащих к древлеправославию, но в тоже время в каждой общине известно количество исповедников. Опрос исповедников в общинах ДПЦ как в городах, так и в сельской местности привел к следующим выводам: в среднем на каждого исповедника приходится до 5 человек родственников и знакомых староверов, которые на исповедь не ходят, но при этом иногда посещают храм или обращаются за заказом треб, то есть в некоторой степени участвуют в жизни общины. Кроме них есть еще до 20 человек крещеных, но совсем не ходящих. Получается соотношение 1:5 и 1:20. К примеру, если в общине около 100 исповедников, то условно прихожан будет около 500 человек, а хоть как-то осознающих свою принадлежность к старообрядчеству может быть до 2 тысяч человек. В зависимости от уровня духовности этот показатель может изменяться в ту или иную сторону, но в среднем он вполне отражает общее положение. Однако для подсчета общего количества принадлежащих к старообрядческим согласиям необходимо знать число исповедников во всех общинах, что в настоящее время не представляется возможным, хотя и может быть организовано в конкретных сообществах.

Еще один способ выяснить примерное количество старообрядцев в России связан с теми данными, которые нам доступны. Так, по собственным исследованиям, количество официально зарегистрированных и действующих без регистрации общин и групп всех согласий в России примерно около 800-900, из них имеет регистрацию 353 религиозные организации. Количество прихожан (исповедников) можно оценить в среднем 200-300 человек на общину, исходя из этого, общее количество активных прихожан можно предположить в пределах 160-270 тысяч человек. Применив вышеупомянутый метод, мы получим общее количество прихожан в диапазоне от 800 до 1350 тысяч, также можно предположить, что количество старообрядцев по крещению может составить от 3 до 6 миллионов человек (2-4% от населения России). Учесть же потомков староверов вообще не представляется возможным.

Пишет Сергей Доля: Богослужебная реформа патриарха Никона в XVII веке, привела к расколу в Церкви и гонениям инакомыслящих. Основная масса старообрядцев попали в Туву в конце XIX века. Тогда эта земля принадлежала Китаю, что защищало староверов от репрессий. Они стремились селиться в безлюдных и малодоступных уголках, где никто не стал бы притеснять их за веру.

Перед тем как уходить со старых мест, староверы отправляли разведчиков. Их посылали налегке, снабжая лишь самым необходимым: лошадьми, провиантом, одеждой. Затем переселенцы отправлялись большими семьями, обычно зимой по Енисею, со всей живностью, домашним скрабом и детьми. Нередко люди гибли, попадая в полыньи. Те, кому посчастливилось дойти живыми-здоровыми, тщательно выбирали место для поселения, чтобы можно было заниматься земледелием, хлебопашеством, завести огород и т.д.

Староверы до сих пор живут в Туве. К примеру, Эржей - крупнейшее староверческое село в Каа-Хемском районе с населением более 200 жителей. Подробнее о нем в сегодняшнем посте...

До поселка долго добираться. Сперва мы пилили 200 км от Кызыла. По дороге масса банеров, напоминающих о высокопоставленном земляке Сергее Шойгу:

3.

Проезжали небольшие поселки. Почти во всех отсутствуют такие вещи как кафе или круглосуточные магазины, зато есть Ленин:

4.

Деревенский футбольный стадион. Видимо коровы используются для "стрижки" травы на поле:

5.

Переправлялись через реку. Автомобили отправили на пароме, сами сели на лодочки. Полчаса поднимались по течению наверх:

6.

Река с очень быстрым течением:

7.

Виды очень живописные. Горы, зелень, редкие облачка:

8.

9.

Наша команда:

10.

11.

Рыбак на берегу:

12.

13.

Наконец-таки, приплыли:

14.

Староверческое село на первый взгляд ни чем не отличалось от тысяч обычных сел в России:

15.

На второй взгляд тоже ничего особенного замечено не было. Село и село.

Единственное, что напоминало об особом месте - жесткие правила. Снимать внутри дома нельзя. Записывать речь на диктофон нельзя. Почему-то староверы катастрофически боятся слова "интервью" и всего что связано с массовой информацией:

16.

Катерина, хозяйка дома, 24 года. Кстати, на улице фотографироваться они совершенно не против. Ее семья пришла после войны с Урала. Тогда был страшный голод, и ходили легенды, что именно здесь едва ли не земля обетованная, где полный достаток:

17.

Сынок. Староверы не очень хотят чтобы дети получали образование, так как после учебы в институте никто не возвращается домой. Лучше уж без профессии, но зато рядом, с семьей. Во избежании кровосмешения, жен берут из соседних деревень. Разводы не приняты, практикуется принцип "стерпится-слюбится":

18.

Нас пригласили в дом, накормили окрошкой на местном квасе, который по вкусу больше похож на воду, и пирогом с рыбой. Пирог был своеобразный: высотой семь сантиметров на тонком тесте, полностью наполненный ленком. Я откусил кусок и понял, что сделал ошибку. Рыба была не то что с костями, она была с хребтом. Запивал рыбьи кости мелиссой.

Тем не менее прием оставил теплые впечатления. Разрешили снять огород. Выращивают всё сами, включая арбузы и дыни:

19.

Приусадебное хозяйство с бидонами:

20.

Маленькая машинка детеныша, с которой он гоняет по двору:

21.

Большая машинка папы, на которой он гоняет в Кызыл раз в неделю. Отвозит молоко, сметану и творог на продажу. На вырученные деньги отец семейства закупает муку и продукты. Все-таки несмотря на удаленность, отшельничество староверов весьма условно - их быт уже вплетен в соседний социум:

22.

Принято считать, что староверы живут где-то в таежной глуши, не поддерживают связей с внешним миром и уходят еще глубже в тайгу, если рядом с ними селятся иноверцы. Отчасти это справедливо, но только если речь идет о староверах-беспоповцах. Те действительно очень строги в соблюдении канонов своей веры. Если путешественники или охотники вдруг набредают на их жилье, то староверы «закрывают двери перед самым их носом, можешь брать кур, делать что хочешь, они все равно не выйдут» – так мне рассказывали. Собственная чистота для них намного важнее, чем какие-то материальные потери.

Староверы-поповцы не столь строги в соблюдении канонов, редко меняют место жительства, и соседство с мирянами их мало смущает. А те зачастую этим пользуются, селясь поблизости. Сегодня именно по соседству со староверами разрастаются большие поселения – многодетные, работающие с зари до зари староверы дают ощущение надежности. Если такое село и попадет в списки «бесперспективных» – когда власти отдадут приказ отрезать электричество, закрыть школы и магазины и людям ничего не останется, кроме как сняться с родовых земель, – то произойдет это в последнюю очередь.

Староверческое село Гарь в Асиновском районе Томской области расположено километрах в пятидесяти от ближайшей более или менее цивилизованной дороги. О Гари, единственном селе в округе, где сохранилась, а главное, процветает староверческая община, я узнал год назад, но долго не решался туда съездить.

Не имея другого транспорта, кроме горного велосипеда, я решил на нем и ехать. Как впоследствии выяснилось, сделал совершенно правильно – никакой другой транспорт туда бы не прошел.

Первые 20 километров мне пришлось в буквальном смысле слова прыгать по шпалам узкоколейки. Оказалось, что моя карта «ошиблась» и обычной дороги здесь нет, а по «железке» ходит раз в день уникальный «трамвайчик», представляющий собой деревянную платформу на четырех колесах с моторчиком. До начала 90-х узкоколейка доходила аж до Гари, но некие заезжие предприниматели, не оставившие истории свои имена, продали часть дороги китайцам. А дорога-то уникальная! По ней бы экскурсии водить да рассказывать о силе духа советского подневольного труженика. Проложена она была по непроходимым ранее болотам и представляет собой беспрерывную каменную насыпь высотой два, а то и три метра, протянувшуюся на десятки километров. Можно только гадать, ценой каких усилий и скольких жизней она была проложена. Потому что болота, таежная глушь и дикие звери – это не самое страшное, что здесь есть. Ничто не сравнимо с тучами крылатой нечисти – оводами, комарами, мошкарой, – не дающими тебе покоя ни днем, ни ночью. Это главная беда сибирской тайги, но в то же время и ее единственная защита. Только благодаря этим крылатым егерям и лесникам еще не началось и, видимо, не скоро начнется разграбление сибирской тайги массовым туризмом.

Попрыгав полтора суток, заночевав в тайге и счастливо избежав встречи с «хозяевами тайги», я, наконец, съехал с железной колеи и оставшуюся часть пути передвигался по «нормальной». На нее мне указал один из последних жителей поселка Черная речка, закрытого в прошлом году. Мужчина предупредил: «Только мы по этой дороге уже лет десять не ездили. Проехать по ней, конечно, можно, но только на БМП». Но пути назад все равно не было. Дорога действительно странная, вверх-вниз: внизу болото и лужи, вверху лес и грязь. И так 15 километров.

Гарь живет корой
При подъезде к Гари начинаешь понимать, что с лесом здесь творится что-то неладное: каждая вторая береза ободрана, туда-сюда снуют какие-то люди на мотоциклах, в люльках сложены огромные тюки березовой коры.

Гарь хоть и одна, но существует в двух ипостасях: «на горке» живут староверы, вокруг нее – все остальные. На горке – чистота и порядок. Рядом – все как обычно.

Отец Николай Бесштанников, настоятель староверческой церкви св. Николая Чудотворца, рассказывает, что Гарь была основана его дедами в 1958 году, самому ему было тогда 13 лет. Гарью поселок назвали потому, что он постоянно горел: здесь кругом торфяники.

Раньше по этому месту проходила проселочная дорога, которая вела в староверческие монастыри, верхний и нижний. Верхний монастырь был открыт в 1870 году, а нижний в начале ХХ века. В 30-е годы они были разрушены, разорены, а монахам дали паспорта и заставили работать в миру. Кто-то не захотел, ушел еще глубже в тайгу, но все равно то рыбаки, то охотники время от времени натыкались на упрямцев. А кто обнаруживал староверов, обязан был об этом донести. После этого к старообрядцам засылался человек, который говорил, что он уходит от мира, хочет принять крещение и остаться жить с ними. Староверы ему давали испытательный срок, говорили, когда будет назначено крещение. Человек исчезал, а вскоре по его следам приходил карательный отряд, который уничтожал поселение.

Спрашиваю отца Николая, почему он решил стать священником. Он рассказывает, что это произошло случайно. После армии все хотел научиться крюковому пению: это церковное пение не по нотам, а по «крючкам». Оно сохранилось только у старообрядцев. Учился ровно год крюковому пению и уставу у старцев, потом приехал в Гарь, построил избушку за лето, женился. Стали говорить, что нужно свою церковь строить. Ведь раньше, когда ходил паровоз, ездили в церковь в Томск, а когда железную дорогу украли, с выездом стало хуже. Построили свою церковь. Освятили ее в 1994 году. Полтора года не было настоятеля, а потом епископ говорит Бесштанникову: «Давай, служи, устав ты знаешь». Как вспоминает отец Николай: «Я сначала упирался, мол, молодой еще, а потом смирился».

Спрашиваю, что с окрестным лесом творится, почему все березы ободраны. Разгадка, оказывается, простая:

– Сельские жители совсем обеднели, работать негде, вот и хватаются за малейшую возможность подзаработать. Одно время все живут корой берез – приезжают заготовители, принимают по 7–15 рублей за килограмм. Народ понимает, что его дурят, но другого способа заработать все равно нет. Потом идут ягоды, грибы, шишки. В прошлом году наш поселок заготовил, наверно, состава два кедровых орехов. Обирается все под чистую. Я слышал, что Томская область по количеству собранных кедровых орехов вошла в Книгу рекордов Гиннесса. Но это не предмет гордости, это показатель нашей бедности. Мы же не можем остановить этот беспредел – людям нужно на что-то жить...

Но это не относится к староверам. У общины своя лесопилка, делают в основном срубы. Причем работают так, что заказчики, в том числе и новорусские, приезжают из соседних областей, да еще сами специальный лес заказывают, с севера. Жители Гари не понимают, как староверы могут так много работать. Но факт, что, имея в каждой семье по 7–12 детей, они еще и живут в достатке. Проходишь мимо построек староверов, и душа радуется: чистота, бревнышко к бревнышку сложено, все на своем месте, и обязательно в доме или во дворе кто-то трудится. Удивительно. В достатке, многодетны и при этом лес не разоряют.

Хотя староверы в Гари живут на особицу, их дети ходят в обычную школу, но, как говорит отец Николай, «после школы – сразу домой, чтоб не баловались. В школе, конечно, много искушения, но все же это не город, тут попроще. А дома нам все равно не дадут учить, власти за этим строго смотрят».

Телевизор ни дети, ни взрослые не смотрят: «Слишком из него много грязи можно почерпнуть». Да и времени много отрывает, которое можно полезной работе посвятить.

– Кто хочет, тот учится, запретов нет, но только излишеств нужно избегать. А мы как-то и не рвемся учиться. Вот научились от топора, от топора и живем. Дед отца научил, отец нас – это наш университет. А кто выучился и ничего не умеет, у тех большой стресс. Сейчас вот женщины, окончившие университет, стоят, лифчиками торгуют.

Я слышал, что староверы отказываются от пенсии и зарплаты, но отец Николай поясняет, что такой строгий порядок только у староверов-беспоповцев. «А мы, – говорит, – не так строго ко всему относимся, получаем и зарплату, и пенсию. Конечно, это считается греховным. Вот мои бабушка и дедушка отказались от пенсии, до конца дней своим трудом жили. Или брат деда тоже пенсию не получает, у него большое хозяйство, зимой вручную кадушки делает, очень хорошие, из кедра. Продает по 150 рублей...»

В поисках Беловодья

Разговор переходит на староверов-беспоповцев. Сами они, как известно, на контакт с внешним миром не идут, тем более ничего о себе не рассказывают, а отец Николай знает о них немало. Рассказывает:

– Беспоповцы делятся в основном на странников и странноприимцев. Странники это те, кто не имеет денег и паспортов, все свое время проводит в странствиях и молитвах. Странноприимцы же им помогают, обеспечивают всем необходимым. Я знаю бабушку, которая живет на пенсию и каждый день торгует пирожками на вокзале, а весь доход от торговли идет в скит староверам. Она и сама мечтает уйти в скит, но пока понимает, что без нее они пропадут...

Причем все, что принято от странноприимца, странником должно быть отмолено. Это люди ритуально чистые, которые не могут питаться с мирскими, много молятся, одеваются в особую одежду, их общение с миром сводится до минимума или прекращается вообще. Странники это так называемая «малая чаша», путь для избранных. Странноприимцы же сохраняют компромисс, они еще принадлежат этому падшему антихристову миру. Странники живут в своих монашеских келейках, на заимках, если они при необходимости и выходят в мир, то останавливаются у странноприимцев. Именно странники занимались поисками легендарного Беловодья. До XIX века Беловодье искали на Алтае, в Центральной Азии. Позже в среде старообрядцев считалось, что Беловодье нашли на севере Томской области, возможно, поэтому север Томской области столь густо заселен старообрядцами.

Свои действия по жизни беспоповцы сверяют с «Кормчей», которая представляет собой свод канонических правил. Если им нужно узнать, скажем, можно ли пользоваться лодочным мотором или компьютером, они перелистывают «Кормчую» и ищут, есть в ней запрет на пользование техникой.

В последнее время беспоповцам все труднее сохранять свою веру в «девственной чистоте». Цивилизация подбирается все ближе, и они вынуждены сниматься с обжитых мест. Приходят старцы и уводят их в сторону красноярской тайги. Охотники мне недавно рассказывали, что обнаружили в Асиновском районе Томской области два староверческих поселения. В них никто не жил, но было такое ощущение, что хозяева ушли только вчера: на окнах висели чистые занавесочки, кровати были аккуратно заправлены, все убрано и вычищено.

Меняю квартиру в Москве на староверческую заимку

В последнее время стало модно и среди городских жителей оставлять квартиры, уходить с работы и селиться в тайге. Не новая ли это форма старообрядчества?

– Я думаю, – говорит отец Николай, – что в тайгу идут те, кто испытал какие-то страдания в этом мире, им он не подошел, и они ищут иной вариант жизни. В городе царит одиночество, человек чувствует себя всем чужим. Если раньше старообрядцы уходили от мира, то теперь наоборот – мир, чтобы выжить, идет к ним.

Я рассказываю, что прошлым летом, путешествуя по байкальской тайге, встретил отшельника, пожилого мужчину. Последние 15 лет он постоянно живет один, без пенсии, зарплаты. Он исключил всякие контакты с внешним миром, только радио слушает. Но он не старообрядец, скорее философ и поэт.

– Старообрядцы, как правило, поодиночке не живут, – говорит мой собеседник. – Несколько лет назад умер старообрядец старец Киприан, он с 1924 по 1995 год жил один в тайге на севере Томской области. Он занимался переписью книг, был очень образован, знал греческий язык и, несмотря на редкие контакты с людьми, его речь оставалась очень грамотной.

Но какое же будущее у Гари? Ведь вокруг за последние годы закрыли практически все поселки. Но отец Николай настроен оптимистично. В прошлом году подремонтировали дорогу, прорубили всю электролинию, построили мост: это говорит о том, что пока государство не собирается бросать поселок. Все, конечно, зависит от администрации. Когда главой района была женщина, она постоянно грозилась поселок закрыть, а сейчас новый руководитель, мужчина, твердо сказал: «Никуда не поедете, будете здесь жить».

Напоследок интересуюсь, как старообрядцы в Гари сосуществуют с православными.

– Мы к ним не лезем, и они к нам не лезут. Сколько уже было соборов, чтобы нам соединиться, но пока что-то отталкивает, потому что мы много находим погрешностей у новообрядцев. Соберутся вместе староверы и новообрядцы, староверы говорят: «Мы старые». А новообрядцы: «А нас много». На том обычно и расходятся.

Гарь – Томск – Москва


поделиться:
Похожие статьи

© 2024 myneato.ru. Мир космоса. Лунный календарь. Осваиваем космос. Солнечная система. Вселенная.